Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты

Зайдя на почту, с тоской оглядев полки, уставленные невиданными и все более и более недоступными для простого работящего ростовчанина яствами: макаронами всех видов и расцветок, чипсами и даже страшно сказать, консервированной кукурузой, Ванька Жуков сглотнул слюну. Тяжело вздохнул. Достал из потрепанных ботинок, единственной, кроме летних тапочек, пары обуви, которая у него была, измятый листок бумаги. Стыдливо взял в руки крепко привязанную к стойке шариковую ручку. И, тяжело вздохнув, начал писать.

«Милый дедушка, живу я хорошо. Даже очень. Хотя денег ни на что не хватает, давече барин мне объяснил, что это тоже прекрасно. Называется отрицательным ростом. Вроде как ты уменьшаешься, но ведь и не стоишь на месте. Ну как если бы ты шел назад, но при этом смотрел вперед. Мудрено, но на то он и барин, он ученый, ему виднее.

А еще, дедушка, у нас снова убежал староста. Говорят прогневал он всех своими опытами над деревенскими бричками. То с квадратными колесами накупит. То без колес. То с одним колесом, вместо четырех. То без дна, то без бортиков. Да еще и пустил их ездить не так, как у людей принято, по улицам, где они нужны, а боком, наискосок и без остановки.

Ну ничего, дедушка, нового старосту нам уже поставили. Молодого и красивого. Он уже и елку установил возле конторы. Заморскую, синюю, каких в наших лесах не отродясь не водилось. Может у него и получится что, а то артельники совсем от рук отбились. Все деревья в окрестностях попилили, а пеньки назвали диковинно как-то. Это, говорят, не пеньки, а малые архитектурные формы. Они и правда малые, как груди у нашей ключницы, да те хоть как пощупать можно, а на эти ни присесть, ни прислониться. Только и осталось, что спотыкаться, да господа всуе поминать.

А я, дедушка, намедни в тырнетах увидел диковинную машину. Хоть и басурманскую, но интересную. Высылаю ее тебе, покажи ее бабке Глаше, да дядьке Пафнутию, пусть и они посмеются. Ишь ведь удумали, нехристи окаянные – деревья пересаживают, чтобы, значит, они и дальше росли. У нас бы ту машину быстро на самогон сменяли, к тому же и деревьев тех на селе – два тополя и одни платан, че их пересаживать, сами сдохнут.

Ты прости, дедушка, что я так обо всем. Давно мы с тобой не виделись, а я все помню тебя как в детстве видел: в зипуне, с красным носом, да с бородой белой, всклокоченной. Возьми меня с собой, милый дедушка, ты же знаешь, я работящий. Могу и за скотиной следить и ино что по хозяйству. Ты только корми, да денег не бери за погреться у печки».

Сложив листок, Ванька старательно вывел на обратной его стороне адрес: «На деревню дедушке». Подумал и приписал: «Морозу».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *